Ночь в лесу пахнет мокрой корой и терпким дымом далёкого костра. Где-то между корней, под слоем прелых листьев, лежит след — не свежий, но и не стёртый временем. По нему видно, …
Треснувший колокол звучит иначе, чем целый. В мороз его голос идёт не из металла — из разлома в металле. Земля под снегом молчит до тех пор, пока в ней не …
Взгляни на реку, что впадает в море. Вода не страшится исчезнуть — она знает: став частью океана, она обретёт бесконечность. Ты же цепляешься за каменистый берег, называя свою дрожь страхом смерти. Но смерть — лишь имя, которое ты дал пустоте, …
В тайге есть два огня. Один — пожар, что пожирает деревья и оставляет за собой лишь черную, выжженную землю. Другой — очаг в жилище, что согревает ладони путника и не гаснет до самого рассвета. Человек, …
Огонь в тайге не спрашивает разрешения у деревьев. Он приходит, когда лес перезрел, когда сухостой копился годами, и сжигает всё, что должно было уйти ещё вчера. Только после этого …
Горный ручей, скованный льдом, не перестаёт быть водой. Он лишь ждёт того, кто решит, что лёд — это суть. Так и женская душа, закованная в сценарий «невозможного мужчины», принимает холод за воду жизни. Я видела, как десятки женщин бились у …
Дым поднимается над тлеющим кострищем, пряча от мира то, что ещё могло бы стать пламенем. Так и тот, кто привык быть лишь дымом, хранит в себе угли, что так и не разгорелись. Вопрос, который редко звучит вслух, но определяет всю …
В тёмной тайге, когда ночь опускается на землю и холод пробирает до костей, путник ищет не дрова и не тёплое ложе. Он ищет искру. Человек, застрявший в иллюзии …
В тайге, где ветер гнет вековые сосны до самой земли, есть место, где пламя горит без дров. Оно не просит разрешения у леса — оно просто есть, пока корни не превратятся в угли. Так и тот огонь, что разгорается внутри …
Старый дуб в поле стоит прямо, потому что солнце звало его вверх. А дуб на краю обрыва — узловат, скручен, коряв: каждый порыв ветра лепил из него крепость. Оба стоят. Оба крепкие. Но один тянется к небу от …
